[Иван-царевич и Елена Прекрасная]

1. У царя были сын да три дочери. Царь стал помирать, сыну наказывает: «МотрИ, пЕрво дочЕрей отдай, а потОм сам женися!» Царь помер; схоронили и помИночки отвели. Поживают год и два. Старшей сестре стукнуло 30 лет, а второй было 26, младшей с залишным 20 годов- Время и Ивану-царевичу женицца. Приходит к сестрами на совет; «Што, сестры, стало быть, — за вами женихи не приедут, мне срОду и не женицца?» Старшая сестра говорит: «Запрети карету, поежжай: не найдёшь ли в чужой державе мне жениха?»

Запрёг золотую карету, поехал искать. Только проехал станцию, — едет рыцарь не хуже ево на такой на золотой карете же. «Постой, Иван-царевич, скажи мне, куды ты поехал?» Иван-царевич сказал: «Есь у меня старшая сестра, охота мне её замуж отдать, женишка ей съискатъ». — «Ладно, хорошо, — этот самой мОлодец, — согласен я её взять, я за тем жо поехал — невесту искать себе». И он объяснил ему так: «Я урОдец, у меня одна рука сОхлая». (ЗАгодя объяснил ему жених). «МОжот, сестре поглЯнёшша, это ничево!»

2. Приежжают к Ивану-царевичу. Сестра выбежала стречать их: «Што, брат, привёл жениха?» — «Привёл, вот гледИ». Жених погля­нулся ей, согласилась она за ево идти; и они с ей повенчались. День пировали. Дело к ноче; взяла она ево за рУчку, повелА в спАльну. Поставил он [Иван-царевич] дежурнова одново: «МотрИ, не прокарауль; я ево не спросил, как зовут и отколь». Ночь проходит; поутру Иван-царевич приходит, заглянул в горницу: нету никово, оне уехали. Де­журнова мАзнул по шшекЕ и в терЕмной замок свёл, заковал.

3. Приходит на совет к сестрами к другими. «Што, сестры, за вами если не приедут, неужели мне сроду не женицца?!» Сестры по­сылают: «Съезди, братчик, по чужим державам, может, и мне не най­дешь ли жениха!?» И сделался очень рад Иван-царевич; приказал ку­черу запрекчИ карету золотую.

Только проехал станцию, — едет настречу не хуже ево такой же Рыцарь на золотой карете. «Стой, Иван-царевич! скажи мне подробно, «уды ты поехал?» Иван-царевич сказал: «Есь у меня две сестры, и охота мне середнюю сестру зАмуж отдать; я за этим поехал, женишка искать». — «И я также поехал невесту себе искать». —«Ну, по­едем!» — сказал Иван-царевич. Приезжают к Ивану-царевичу. Сестра Передняя выбегает: «Што, братчик, привел жениха?» — «Привел, вот ''Дяди!» Она сделалась согласна. Пошли к венцу, повенчалися с им.

День пировали. Дело к ноче. Взяла она ево за ручку, повела в ' спальну... Поставил он [Иван-царевич] двух дежурных: «МотрИте, вы не прокараульте!» И оне всю ночь сидели, не спали несколько, кара-улили. Поутру Иван-царевич стает: «Што, в комнатах зять?» — «Должон быть в кОмнатах; всю ночь не отворялась дверь!» Иван-царевич глянул в комнату: нет никово. Иван-царевич задал имЯ по лИзие и отправил в тюремной зАмок их (за ето, што прокараулили).

4. Потом стал малой сестре говорить: «Што, сестра, если за тобой женихи не приедут, мне сроду и не женицца?» Сестра ево посылает тоже жениха искать. Запрёг золотую карету, проехал станцию, едет другую. Едет рыцарь. СверстАлся протИв ево и говорит: «Стой, Иван-царевич! скажи мне, куды ты поехал?» Иван-царевич сказал: «В чужу державу: охота мне малую сестру замуж отдать за ково-небудь». — «Отдай за меня! Я кругом уродец: у меня обе руки сохлые, и плохо я недовИжу, и нОги плохо хОдят». — «Ну, поедем, што же! может, сестре поглЯнёшша?» Приезжают к Ивану-царевичу.

Сестра выбегает и говорит: «Привёл жениха?» — «Привёл, вот глядИ!» Обсказал сестре: «МотрИ, сестра, не ошибись! он кругом уро­дец!..» — «А что человека канфузить! всё-таки я за ево пойду». Схо­дили, повенчались. День пировали. Дело к ноче; повела она ево в спальну. И поставил он [Иван-царевич] трёх дежурных и наказывал: «МотрИте, и вы, подлецы, не прокараульте! караульте попеременно, не спите!»

5. УслЫшал это жених, вышол и говорит: «Иван-царевич! поштО же ты поставил дежурных караулить меня?» — «Как же мне не ставить? Отдаю я за третьева и не знаю: как зовут и откуль какой есь?» — «Когда ты не знаешь, я тебе скажу: Отдал ты своих сестёр за нас за трёх брАтов: прозванья у нас разные: большой брат — Медведь МедведЁвич, а второй брат — Ворон ВоронЕвич; а моя фамиль лёгкая: меня зовут ВоробЕй. Иван-царевич, оставь етот караул! если тебе угод­но, сам с огнём стой у двери: когда захочУ я уехать, тогда тебе не увидеть!» Иван-царевич поставил трёх дежурных и сам стоял всю ночь с огнём, дежурил.

Иван-царевич после полнОчи глянУл в иху кОмнату, — нет никово; выбежали на Улку — и кареты нет. Иван-царевич говорит: «Стало быть, не виноваты и те солдаты; расковать их и из тюремнова замку вы­пустить их, тех дежурных!»

6. Иван-царевич отправился в Сенот посоветовацца своИм енерАлам: «Господин енерал, я оставляю вместо себя тебя, а сам отправляюсь искать себе невесту!» Насушить приказал сухарей и отправился по Уралу дИким местом, не путём, не дорОгой. И шол он; нечаянно выходит: стоИт преогрОмной дом. ПодхОдит к дому. Из етова дому Медведь МедведЁвич, старшой зять, выбегает с ево сестрой, встречает ево. Вся­кими напитками начали ево пОтчивать и стали ево спрашивать: «Куды жо ты, Иван-царевич, пошол? скажи подробно нам!» — «Думаю себе невесту взять не простую, а царицу Елену Прекрасную».

«Я бы тАчил тебе, Иван-царевич, воротИцца назать: у ней 10 богатырей на аржанОй соломе сидят голодуют, и тебе не миновать, што не поголодать!» — «Ну, штО будёт, то и будь! всё-таки я пойду!» — «Ну, пойдёшь, так я тебе дам подарок: нА вот тебе бутылочку одногорлую! пойдёшь по дороге, да захочешь ись, так махни в ту рону и в другую, тут увидишь, што будет! а если тебе не надо, махни бутылкой кверху, — ничево и не будет». ПринЯл подарок, в кармАн полОжил, отправился в путь.

7. Шол он станцию и захотел ись: «Эка сестра злодейка, не дала мне на дорогу и хлеба!» Вынимает бутылку, отворяет пробку, махнул в ту сторону и в другую, — выходит царство, и слуг перед им много оказАлось; пошло ему угошшЕнье тута. (Оттово сестра не дала и хлеба). Похвалил зятя. «Как я теперь буду это царство со­бирать?» Полежал Иван-царевич на диване, отдохнул он немного, взял эту бутылку, махнул ей кверху, — и ничего не стало. Взял эту бутылку в карман и сам вперёд пошол.

8. Проходит он станцию, увидел дом не хуже тово, чем не лучше; из этова дому выходит Ворон Воронёвич и сестра ево средняя; ево встречали, собрАли на столы, начАли ево пОтчивать. И зять ево выспрашиват: «Куды жо ты, Иван-царевич, пошол? скажи нам об своём походе». — «Думаю я мленъём себе взять невесту не простую, а Елену Прекрасную царицу». — «Не хуже мы с братьЯми тебя, по три года бились, да ничё не могли поделать! ТАчил бы я тебе воротйцца; есь у ей 10 богатырей, мрут на аржаной соломе; и тебе не миновать, што не поголодать, — говорит, — в тюремном зАмке!» — «Ну, уж што заду­мал! всё-таки пойду!» — «Ну, пойдёшь так я дам тебе бутылку двухгорлую; знаешь ле што в неё поделать?» Иван-царевич на то сказал, што знаю.

9. Отправился в путь дальше. Нечаянно попал на третей дом, где этот самой Воробей живёт. Воробей ево с сестрой встречает; нАчали ево угошшать. Спрашивают: «Куды жо ты, Иван-царевич, пошол?» — «Думаю я себе взять невесту не простую, а Елену Прекрасную царицу!» — « ТАчил бы я тебе воротйцца; есь у ей 10 богатырей, мрут на аржаной соломе, и тебе не миновать, што не поголодать». — «Што будет, то и будь, пойду в путь!» — «Ну, пойдёшь, так я тебе дам подарок». Подарил он ему трехгорлую бутылку. «Знаешь ле што в неё подЕлать?» — «Знаю».

10. Отправился в путь дальше. Нечаянно пришол к Елене Пре­красной в город. Идёт гОродом и спрашивает: «Кто в этем городе проживаецца?» Сказали, што «правит этим городом Елена Прекрасная». Доходит он до её дворца, заходит к ей во дворец. СтоИт дежурной у паратьняво крыльца и говорит: «Братец, што нужно? доклад мой! не ходи без докладу!» Иван-царевич, не говоря, пласнУл этова дежурнова, — он и с ног долой!

Заходит в её палаты. УвидАла Ивана-царевича, затопала на ево ногами. «Хто тебя, мерзавца, без докладу дозволил зайти в мои па­лАты?» — «Я человек не простой — Иван-царевич! за добрым словом, за свАтаньем пришол к тебе», — говорит. Она приказала ево заковать, свести в тюремной зАмок на аржанУ солому. Поеечеру привозят к имЯ в оз соломы. Иван-царевич не велит соломы сваливать. «Не нужно нам соломы, мы пропитаемся и без соломы!» — сказал Иван-царевич. После етова вынимает одногорлую бутылку, махнул в ту сторону и в дру„ гу Ю , — выходит царство, пошло имЯ угошшЕнье.

11. Разгулялися эти самые богатыри и сказали: «Если вы, дежурные от нас не уйдёте, весь тюремный зАмок раскатАм и вас убьём!» Один дежурной убежал с докладом Елене Прекрасной сказывать. Посылает Елена Прекрасная служанку, што «не продаст ли ету самую бутылоч­ку?» Служанка приходит: «Иван-царевич, не продашь ли нам бутыл­ку?» — «Не продажна, а завЕтна». — «Какой жо ваш завЕт?» — «Завет наш: час время её тело по колен посмотреть». Служанка приходит, ей объясняет: такой-то завет.

«Привести ево! што жо, ведь он погледит, ничево не сделат, а всё-таки отобрать надо!» Расковали, привели, она открыла по колен тело; посмотрел час время он у ней. Час проходит; закрывает коленки, берет бутылку. «Заковать ево, просмешника! в тюремный замок отвести опять!»

12. Иван-царевич вынимает двухгорлуго бутылку, махнул в ту сто­рону и в другу, — выходит ишо тово лучше государство; пошлО имЯ угошшЕнье такое жо. Потом они напились, наелись, закричели на сторожОв: «Если вы не уйдете, вас всех перебьём и тюремной зАмок раскатАем!» Один дежурной прибежал с докладом, што богатыри раз­гулялись: из бутылки Ивана-царевича вышло царство ешо лучше тово.

Она посылает девку-служанку опять. Девка-служанка приходит и говорит: «Иван-царевич, не продажна ли у тебя бутылочка?» — «Не продажна, а заветна». — «Какой у тебя завет?» — «Завет у меня — по пуп тела посмотреть два часа». Она на тем решила, што расковать, привести смотреть ево (не выхватит, говорит, он у меня ведь). При­водят ево; она открывает платье, и он просмотрел два часа. Два часа проходит, тело она закрывает, бутылочку у ево отбирает; приказала ево свести опять в тюремной замок.

13. В трЕтей раз трёхгорлую бутылку оттыкает, махнул в ту сторону и другую, — вышло царство ешшо лучше тово, пошло имЯ угошшенье. Напились, наелись, расшумели, прОгнали дежурных: «Если вы не уйдёте, вас всех перебьём и тюремной зАмок раскатАем!» Один дежурной при­бежал с докладом, што богатыри разгулялись: из бутылки Ивана-царе­вича вышло царство ешо лучше тово.

Она посылает девку-служанку опять: «Што он просит?» — «Не про­дажна, а заветна». — «Какой у тебя завет?» — «Пушшай жо она в своих комнатах поставит две кровати вместо, и мы с ей лЯгЁм на кровати, штобы она никакие речи не могла говорить со мной, не худые, не добрые (а лежать на разныех кроватях); затем вместе: если я буду говорить, то она мне голову сказнит; а если она будет говорить, то с ей голову снять!» Согласилась.

14. Пошол из тюремпова зАмку, наказал своими богатырями: «В полночь вырвитесь, придИте и кричите: ура! ура! взяли, взяли!» При­ходит, лёжИцца с ей на разные постели и договорился, штобы отнюдь никакия речи не говорить, не худы, не добрые. И отворотился от ее и лежИт, уснул крепко, не разговариват. Елена Прекрасная умОм своим думает: «И поговорила бы я с ним, да нельзя говорить!» Помаялась и уснула крепко. Около полночи вЫрвались 10 ухорезов, приходят и закричели враз: «Ура! ура! взяли! взяли!» Она испужАлась этова шуму, задурела, соскочила с кровати, закричела.

Иван-царевич схватал её зА волосы, замахнулся на нее сАблей, хотел её голову снести. Она сказала: «Иван-царевич, не ссеки мою голову, добровольно за тебя замуж пойду! » (Выказала пУпку-ту!). «ЛАдно, хорошо!» До утра доживают; съездили оне, повенчались; пошла у них пировка после етова. Когда он повенчался, пожалел Етех богатырей, выпустил их на волю, напоил их водкой.

15. Живёт с ей месяц и два этак; обжИлся; домой етак не торОпицца. Она ему и говорит: «Иван-царевич, везде ты ходи, вот в этот подвал не ходи и не гляди!» — «Ладно, — говорит. — Она ушла в сад в розгулку; он идёт по дворцу, до этова подвала дохОдит. «ШтО такое? все-таки я погляжу, ничево не сделацца мне!» Отворяет этот, подвал. Стоит старичёк на огненной доске. И так он старика сужалЕл: «Ах, дедушка, тошно тебе стоять на огненной доске!» Сказал старик: «Если, молодец, ты меня спустишь с доски, я тебе два века ешо прибАвлю! (ты будешь жить три века)».

Иван-царевич сужалел, оборвАл у ево цепи, вЫвёл старика из этой конюшни. Старик удАрился Об землю, поддел Елену Прекрасную из саду и увёз. Иван-царевич ждал несколько суток, дён до пяти, — нет Елены Прекрасной (думат, што в гости она отправилась).

16. Иван-царевич поймал себе коня, поехал на рОзыски — искать Елену Прекрасную. Поехал ПО дикому месту, натакался на Елену Прекрасную в таком доме её. Елена Прекрасная сплакала, стретила ево: «Ну, я тебе говорила! нашто ты ево спустил? Пушай бы он догорАл бы, старой пёс!» Тогда хозяина дома не было; посадил Иван-царевич Елену Прекрасную, повёз он её в свое государство опять домой. Приезжает старичёк домой, походил по кОмнатами, нигде нет [Елены Прекрасной].

Приходит в конЮшню к своЁму коню. «А што, конь, гость был?» Конь сказал: «Был». — «Елену Прекрасную увёз?» — «Увёз». — «А скоро ли мы мОжем её догнать?» — «Двои сутки попируем, — тожнО догОним!» На третьи сутки сял на коня, однем мигом ево догнАл, не допустил до царства. «Стой, Иван-царевич! Нарушил бы я тебя, да слово переменить не хочу своё: век ты свой прОжил, ешо тебе два века жить!» Ссадил Елену Прекрасную и увёз домой.

17. Иван-царевич потужил-потужил, пОжил у ей в государстве, вы­брал себе коня полУчше, поехал опять за ей. Приезжает к ей в дом, ево опять дома нет. Посадил Елену Прекрасную, повез домой. Не через дОлго время прибыл этот хозяин, дОма погАркал, потом к коню своёму приходит. «А што, конь, госьть был?» — «Был и Елену Пре­красную увёз». — «А скоро ли мы можем её догнать?» — «Суточки попируем, да догоним!» На другие сутки еял он на коня. Догнал: «Ешо тебе век один жить!» Ссадил Елену Прекрасную и увёз домой.

18. Бросил етова коня Иван-царевич, отправился ешо счасья искать, не поехал к ей в государство. Ночным бытОм нечаянно приходит к етакой избушке: избушка стоит на козьих ножках, на бараньих рожках, повертыватца. «Ну, избушка, стань по-старому, как мать поставила, — к лесу задОм ко мне передОм!» Зашол в эту избушку.

В етой избушке живёт ЯгА-ЯгИшна: «Фу-фу, русскова духу слыхОм не слыхать и видОм не видАть, а русской дух ко мне пришол — человек не простой, а Иван-царевич!... Куды жо ты, Иван-царевич, пошол?» — «Я пошол себе счасья искать!» — «Наложу я на тебя три дни службу; через три дни я тебе — чё тебе поглЯнёцца, то и дам!» Согласился Иван-царевич трои сутки прослужить.

19. Поутру она дала ему 10 кобылИц, одинадцатова жеребца, пастИ. Он их спутал на долИну и пасёт. «Куды они уйдут? НЕкуды уйти!» А сам лёг спать. Солнышко нАзакатъ, — проснулся Иван-царевич, видит: кобыл нигде нету. Искал много время и не может их найти.

«Кабы мне на его время зятя Воробья! он бы помогнУл моёму горю!» А Воробей всё равно как тут и был. «Ах, Иван-царевич, потерял своих кобыл!» Воробей ударился Об землю, сделался жеребцом, начал кобыл искать. Нашол, начал легАть и кусать, прИгнал их: «Ну, теперь, Иван-царевич, гони!» ПрИгнал Иван-царевич, сдал их Яге-ЯгИшне.

20. Переночевал потом ночь. Поутру она ему дает 10 гусих, оди­надцатова гусакА, пасти. До вечера доспАл, потерял гусей, не можот найти. «Кабы мне на эту пору зятя Воробья! он помогнУл бы моЁму горю!» Воробей тут и был. Ударился Об землю, сделался орлОм, полетел на рОзыски гусей. Воробей разыскал гусей, начАл шшипАть их, только из их перья летят. Пригнал их к Ивану-царевичу. «Ну, Иван-царевич, гони!» Пригоняет, сдаёт он Яге-Ягишне.

21. Ночь переночевал. На третьи сутки она даёт ему 10 уток пасти, одинадцатова сЕлезня. Выгнал на залЫвину (в логу), а сам лёг спать. Сонцо ужо сяло, он тожнО проснулся. Уток нету; не мог найти. «Кабы мне на эту пору зятя Воробья!» Воробей к нему прибывает. «Сегодня уток потерял!» — «Ну, никуды не деваюцца!» Сделался яст­ребом, нашол их в камышАх, пригнал. «Ну, Иван-царевич, гони!.. Иван-царевич, у ней 10 дочерей, станет давать из любых, ты не бери; давать станет тебе золота, ты и золота не берИ, и никакИ деньги не берИ! А есь худой жеребчИшко, кое-как ноги переплЁтыват, — ты ево возьми, он тебя на путь наставит!»

22. «Иван-царевич, не желаешь ли из 10-и дочерей любую взять? я тебе подарю счасье!» — «Мне дочерей твоих не надо, и денег мне твоих никаких тоже не надо! и ты отдай мне худова этова жеребен­ка!» — «Неужели ты у меня это только и заслужил?» — «А што? был дОговор: штО я желаю, то и отдай!»

Отдала она ему худова жеребенка. Он повёл ево по УрАлу. Же­ребенок говорит ему: «Будет тебе меня вести, я пойду погуляю с месяц. Через месяц я прибуду к тебе, ты не уходи с этова места!» Вынимает одногорлую бутылку, махнул в эту сторону и другую, — вышло прекрасное царство, и он в этем государстве с месяц проклаждАлся (покуль ево жеребец отдыхАет). Через месяц жеребец прибегат, говорят: «Будет уж отдыхать, теперь надо дело вести!» Иван-царевич взял одногорлую бутылку, махнул кверху, ничево не стало; остался он на лужОчке; бутылку запехнул в карман.

23. Конь сказал ему: «Я поехал бы с тобой сейчас за Еленой Прекрасной, только нельзя теперь ехать. Поедем мы с тобой на такую-то гОру. На этой горе стоит дуб, на этем дубу есь гнездо, в этем гнездо [ sic !] есь КошшЕя БессмЁртнова яйцо (этот старик Кошшей Бессмёртной называется). МотрИ, Иван-царевич, садись на меня, крепше лержись, штобы тебя ветром не сшибло!» Он еял на коня и все равно мИгом приехал на эту гору, к этому дубу. «Залезай на дуб, снимай яйцо и не бей ево: тихонько положь в карман, береги ето яйцо!» Слез с дубу. Конь ему говорит: «Брат мой служит у Кошшея Бессмёртнова; брат двухкрылой, а я шестикрЫлой; я побегу мало-мало с им рысью, а то брату вовеки меня не нагнать. Приедем к нему в дом; если он [Кошшей] дома, то бей ево яйцом в лоб: как яйцо разлетИцца, так и он нарушИцца тут жо».

24. Оне пригоняют в дом, — Кошшея Бессмёртнова нет дома. Конь пошол к брату, а он пошол к ей в дом. Конь отворил только двери, — брат обрадовался: малова брата увидал. «Где ты, малой брат, прожи­вался долго время? я тебя не видел!» — «Я проживался у ЯгИ-ЯгИшны; она меня заморИла... ПомогИ Ивану-царевичу Кошшея Бессмёртнова убить!» — «Ево убить левой рукой: кабы достать с дубу яйцО, вот ево и смерть!» — «Это мы достали, у нас в кармане!..» — «Ты, брат, айдА шагом; а если пойдёшь рысью, то мне не догнать тебя!..» Он [Иван-царевич] посадил Елену Прекрасную на своёва коня, поехал шагом.

25. Прибыл Кошшей Бессмёртной не через долго время домой; кричел в комнатах Елену Прекрасную — ее дома нет. Являлся он, между тем, к коню. «А что, конь, гось был?» — «Был». — «Елену Прекрасную увёз?» — «Увёз». — «А скоро ли мы можом ево до­гнать?» — «Да если шагом повезёт, дак догОним, а рысью побежит, — вовеки не нагнать». Садился на коня, отправлЯлся ево догонять. ДогнАл ево дорогой, остановил: «Ну, я теперь нарушУ тебя, Иван-царевич, тебе будет и жить!» Иван-царевич слезал с коня: «Давай теперь мы с тобой побрАтуемся!» ВЫнял из карману яйцО, удАрил Кошшея Бес­смёртнова пО лбу, — он тут и кОнчился.

Посадил Елену Прекрасную на старшова коня, сам еял на младшова, поехал в своё государство, в русское (не поехал к Елене Пре­красной). ПривОзит в своё государство. Поехал своих зятевьЁв собирать, заводит пир. Собрал своих зятевьЁв, и вот оне тут несколько суток с имЯ пировали.

 

 

 

 


...назад              далее...