«Рязанцов с Милютиным»

1. Жили-были два купца, Рязанцов с Милютиным. Оне жили из окна в окно, значит — суседи. У их детей не было не у тово, не у другова. У Рязанцова был обед, сьежжались енералы и купечество. И сделали записи: если будет у одново сын, а у другова дочь, то за прОтчих штобы не отдавать. И под это дело все подписАлись, енералы и купечество; только осталось подписацца царю ишо... Царь их требует к себе — представить царские рЕмонты в особенные городА. Оне с восударем срядИлись и, наконец, подают свои записи. Царь посмотрел Иху бумагу. «ПодписАцца мне нельзя под это дело! Если родИцца у первова умной, а у другова будет дурак, не ладно будет! Я подпишу ету бумагу и оставлю ее у себя: если умные дети родЯцца у вас, у тово и другова, тоhда я их могу сообшИть вмЕсте».

2. НаклАли оне царских ремОнтов, отпрАвились в особенные городА. Приезжают домой, у их жоны, та и другая, обрюхАтели (как ветром надУло). Уродился впоследсвии время родился у Рязанцева сын, а у Милютина дочь. Резанцеву свяшшенник дал имя ВАнюшкой, а Милю­тиной — Катей. И вот оне также — один с другим чаю не напьюцца — ходили. Сделались рады после етова.

Вырос едак годов до десятку у Резанцова ВанЮшка. Сдумал отец у ево ехать торговать в особенные городА. Нагрузил он 12 кораблей товаров, нАбрал себе рабочих — лОцманов и прикАшшыков. Приезжает он в Англию и раскладываецца торговАть в английским городе. Потор­говал етак лет с шесь. В воскрЁсной день с прикАшшыками чАйничать сел. ПрикАшшыкам говорит сначала: «Я, господа прикашшыки, думаю в свой город Питенбурх явицца из Англии». Прикашшыки на ответ сказали: «Мы дивимся тому делу, как ты долго дЮжишь — один сын и одна жена дОма у тебя, шесь лет ты проживаешь здесь!»

3. Оне склали в корабли товары, отправились домой. Выехали се­рЕдь моря на своих кораблЯх, корабли их и на середине моря (середь моря) стали. И сколько бы оне не старались, а корабли с места никудЫ. И бились трОе сутки на этем месте. На четвёртые сутки Рязанцов вышол из кораблей наружу и кричел в воду, што «если такой хИтник дЁржит наши корабли, если што надо, мы заплАтим, только не дёржИ!» Из воды кричит человеческим глАсом: «Не надо нам не злата, не серебра, твоих товаров не надо, а самовО Резанцова в воду! За то корабли и судЯрживам!» Рязанцов отвечал до трёх раз, и оне также ему повторили до трёх раз, што «ничевО нам не надо окрОме тебя! самово тебя в вОду!»

Рязанцов заходит в свою кантОрку, сучинИл бумАгу: «И хто жил за сто рублей, если доставит мои товары жене домой, тот получит человек двести рублей». Всякому человеку удвоил цЕну. Передаёт глав­ному прикАшшыку. Сам срядился в белую рубашку и подштАнники (все равно как нА смерть срядился). ВыходИл наружу и прошшАлся со всем народом и с белым светом. Тоhда пал на мОрё. Корабли всё равно как с крюкОв снялИсь, пошли в ход. Рязанцов остался на водЕ, бьёцца, как лебедь, не тонет. Главнейший ево прикашшик взял подзорную трубу говорит: «Если мне воротицца на корабле, то опять корапь судЁржит. Погибай жо головА одна, чем нам гинуть!»

4. Рязанцов из ума вЫбился, до тей степенИ [маялся], и вдруг очудИлся около острова — на берегу. Рязанцов вышол на берег, прославил Бога: «Слава Бох! не потонУл хоть (на сухой берег вышол)!» СнимаЕт с себя портки и рубашку, выжал, повесил на сонце. Высохла рубашка скоро и подштанники ево; надел он на себя рубашку и подштАнники, отпрАвился край берегу: надо пИшшы искать чевО, с им ничево нету! Резанцову попала тропА.

Пошол он по етой тропе, доходит до хорошаво дома. Стоит дом каменной и двухъэтАжной. И он по нИжному этажу по всем комнатам прошОл, нигде не видит народу и куска хлеба не нашОл. Заходит он в вЕрхной этаж и видит в первой комнате: прилИплен на стене потрет — девИца. Подходит к етому патрету, читАет; в патрете доказано, што рязанцову на етой девИце женицца, в здешном доме. «Если ты меня не возьмёшь, — Рязанцов доказыват в патрЕте, — так мы тебя убьём здесь, из дОму не вЫпустим!»

5. Перешол он в другую комнату. В другой комнате ишо получше етова есь потрет, девица получше етой. Доказыват ета девИца тожо само: «Если ту не возьмёшь, так меня возьмИ! а если нас не возьмешь, так мы тебя убьём!»

Он перешол в третью комнату. И в третьей такой патрет, што получше ево жены. «Рязанцова, — говорит, — жалеем: если уж тех не возьмёшь, так ету возьми, третью!»

6. Рязанцов на то сказал: «Неужеле мне ишшо господь доведёт во второй раз женицца? Да ладно, я с патретами розговариваю, а ись ужасно хочу, просить нЕ у ково!» Вдруг очудИлся стол и на столе самовар, графин водки и всево — жаренова и пАренова. Он напИлся, наелся; покулъ Богу морИлся, убрали со стола, и не знаю хто. И он етому делу сдивился. Увидел он диван, лёг на ево спать, уснул очень крепко.

ВЕчера слышит: брякают колокольчики — едут к ему невесты. А перед Рязанцовым очудилась свеча и стУло. И приходят три девицы. Первова потрЕту девица подходит к ему: «Ряэанцов, возьми меня! (це­лует-милУет) здесь богатства боле и твоЁва!» — «Отойди ты от меня! неужели я во второй раз буду женицца? НебаскАя, нехорОшая! есь у меня жена почишше тебя!»

Второва потрЕту подходит, целует и милУет и приговаривает: «Ря­занцов, белой свет тебе не надоел, так возьми меня в замужество! не возьмёшь, так мы тебя кОнчим здесь!» Рязанцов не берет и эту.

Третьева потрету подходит, целует и милует, со слезами уговАривает ево: «Послушай, РязАнцев, не надоел жо тебе белой свет! Не хуже я твоей жены, чем не лучше! Тебе жись будет хорОшая, проклАдная здеся!» Рязанцов на ответ сказал ей: «Вы оставьте до зАвтрова: я нА море намАялся, из ума вЫбился. А завтра я из вас хоть которую возьму!»

7. ПоутрУ — сонце стало, на рассвЕте — Рязанцов стал, ходит по кОмнатам. Нужно Рязанцову умыцца и утерецца, а утерецца и воды не можот найти, а попросить нЕ у ково. Тогда очудИлся [?] на стене рукотЕрка, также и рукомойка. Умылся, Богу помолился и сказал: «Ах, 'черась я ел хорошо, а севОдни хто меня будет кормить?» ОбразовАлся сечАс стол, на столе самовар, графин водки и также натащшыли жаренова и пАренова ему: ешь што угодно! Он напИлся, наелся, вылез изо стола; Богу покуль молился, убрАли со стола, и не знаю хто «Хотя, — говорит, — я людей не вижу, а кормят меня хорошо! Пойду я по комнатами: которая мне комната заглЯнецца, в той я буду и проживАцца!»

Зашол он в одну комнату, комната акурАтная; на полу много шшЕпок. Взял он метЁлку, начАл заметАть (обихАживать для себя). И видит: в шшепАх карта виннОвой валЕт. Из винновова валЕта выщло три ухорЕза и говорят: «Здраствуй, Рязанцов!» Рязанцов на то сказал: «Братцы, я ишо только здесь [в первый раз] людей вижу!» А эти молодцЫ сказали: «Мы не лЮди, а духи! што ты жалАешь, мы испрА­вим! а если ты не будешь нас посылать, мы тебя убьём самово!»

Рязанцов на то сказал: «Братцы, вы меня не предоставите ли самовО в город Питербурх? — « Дак ведь ето што! выйди па балхОн, завежи свои глаза белым платком — через час там будешь!» Рязанцов приходит на балхОн, сидел с час время. И час время проходит; время открывать глаза. Он открыл глаза и видит: не на балхОне, а около Петербургу на елАне очудился (не успели в город заташшЫть-то). Тогда Рязанцов прославил Бога: «Хотя я теперь и недолго поживу, а всё-таки дОма!»

8. И только выходит на дОрогу, и вдруг встречу ему едет ево сват Милютин. Кучер обознал, Милютину говорит, што твой сват идёт роздетой, в одной рубашке. Милютин приказал ему приостановить ло­шадей и поздоровался с им. Кучер приостановил лошадей. «ЗдАвствуёшь, господин сват Рязанцов! Што я вижу? над тобой несчастие сделалось?» (што обшЫпан-оборван). Рязанцов Милютину сказал, што «если, может быть, поверишь, обскажу я тебе, штО надо мной сдЕлалось! Ехал я вперёд морями, много стрАсти видал. Потом я, — говорит, — свои ко­рабли пустИл морЯми, а сам отправился на ямскИх. (Недействительно сказыват он ему, начАл оммАнывать). Последняя станция; попали ло­шади, видно, молодыя, начали с места нас бить: всю карету изломали и кучера убили. Я, — говорит, — кое-как вылетел, всё с себя скинул: в рубашке и босикОм ловчЕе мне вЫскочить (это всё, — говорит, — лОпоть я сбросил с себя)». — «Жене тебе показацца неловко! хотя Я на дело поЕхал, садись со мной, приоденься в лавках!» Милютин об­ратился иазать, повез ево в гОрод.

9 . В своих лавках он обрядился в купЕческую одежду товда. ТожнО он явился к своей жене. Жена ево крикнула своими лакЕйками, — живо поставили самовАрчик, наташшЫла ему всякова кушанья, началИ угошшАть ево. Жена угошшАла и спрашивала: «Милой лАдушка, хотЯ я тебя стрЕтила, серце у меня не на месте: явился гол как сокОл ты!» На то Рязанцов сказал жене: «Милая моя! вперёд я ехал [мо­рями], много стрАсти видал; теперь мои корабли идут морЯми, а я приехал на ямских». На то ему жена сказала: «Если и корабли не придут, милой ладушка, так у пас и то есь чем жить, лишь бы ты жив был!»

10. Оне проживались до тей степени, — корабли Ихи тогда приходят на пристань. Требует прикашшык РезАнчиху товАры примать. Рязанцов запрегАл лошадь, садил сына и жену, явлЯлся сам на пристань, Тогда он по имени называл, по изОтчеству всякова величАл, што «спасИбо! предоставили мне товары и казну!» ПодавАли письмо Резанчихе, «мы не признаЁм ево за хозяина; непременно прильстИлся к тебе нечИстой дух наместо хозяина: есь у нас от хозяина письмо». Передают ей письмо.

Она смотрит и говорит: «Почему же ты мне объяснил не так?» Сказал он ей на то: «Вам дела нет, как бы я не прибЫл! я сам хозяин! если я нечистой дух, то сотворите молитву, и нечистой дух должОн отдалицца от вас! (Не скажу я вам, как я приехал! дела вам нету!) Хто жил за сто рублей, так получит триста рублей, ешо по сотенке прибавляю. Каждому человеку утроЯю я цену. Только вы­гружайте кораблИ —товары! после етова пируйте трои сутки (на мой счет), только не запивайтесь! После трёх суток являйтесь ко мне на розсчёт!» И вот он на четвертые сутки их рассчитал: которому принвслЕдно жить, которому отходить.

11. Сходил [Рязанцов] на стеклянной завод, Отлил себе стеклЯнную шкатулку; взял па базАре ваты; взял виннОвова валета, оклАл ево ватой и запер в эту шкатулку. Запер ету шкатулку в камОд и от камОду ключ [бросил] в море, штобы нихто не входил. «НЕчево, — говорит, — мне нечистым духом ворОчать! у меня своих денег хвАтит!»

Нечистые дУхи после етова нАчали Рязанцова морить; слёг он хварАть, и пОмер скОрым врЕмём. После етова дела РязАнчиху начали морить, и она захварАла; и её кОнчили скоро. Молодова мальчишка погодИть морить: дать ему отеческим капИталом пушай он поторгУет! Торговля идёт ВАнюшке хорошая.

Ни через дОлгое время дУхи ему в полдни приходят все трОё. Поздоровались с им, и он также. «Што, сказал, покупайте у меня?» — «Мы не покупать пришли, а в гости тебя звать!» — «Куды жо вы меня в гости позовЁте?» — «Мы позовём тебя в гости в трактир (нА­перво)». — «Я в трактир не пойду!» — «А в трактир не за худыми делами. Тут есь особая комната: сьежжаются купечество (торговые) и прибывают тут генералы. («Гостиный дом» называцца). Да товда вы Можете спросить: в каких городах товары можно купить подешЕвле?» — «А што же, дЕнег взять с собой?» — «Нет, денег не нужно: мы тебя на свои попОтчуем». Согласился ВАнюшка с имЯ итти. Приходит в трактир (запер лавки и пошол в трактир).

Духи и говорят, што «половой, поднесИ нам всяких вин, жаренова и пАренова, всякова десЕрту!» Как он зЕлена вина не пивАл от роду, — спИлся, сдЕлался пьяной (ВанЮшка). Подвели они ему то, што [как будто] сидят енерАлы, сидят купечество; говорят ему: «Вот, Ванюшка, можешь с имЯ и посоветовать; не длЯ худых дел мы тебя подвелИ». (Даром што никово нету). Ванюшка спИлся пьЯной, лёг и лёжИт. А дУхи отправились, половому наказАли: «Ево не шевЕльте тут! штО караул стоИт, мы утром придём и заплАтим».

Утром рано дУхи приходят; половой бежит: «ШтО нужно?» — «Нужно нам ту же самую комнату! принесите нам всяких вин и всякова дисЕрту!» Разбудили ВанЮшку: «Ванюшка, не нужно так! Видел вчера хорошие сидят люди. Нужно поговорить и отправицца домой!» ВанЮшку только опохмЕлили, распростились и ушли. И Ванюшка домой ушол. Приходит домой, чаю понапИлся, пошол в лавку торговать (Ванюшка)

12. «Я 'черась был в трактире: у солдата денег немнОго, а каку фрейлину себе подхватил! (значит — гулевАнку). А если взять мне тысячу или две, так я первова лица себе даму найду! А если дождацца мне их, подлецОв, то мне даму не попросить при их (стыдно, — говорит — будет)!» Приходит в трахтир. «Што угодно?» — половой и говорит «Мне нужно даму; приведите фрейлину и приташшыте всяких и штобы был всякой десЕрт!» Приходит 20 девИц: выбирай любую; которая понравицца, ту и возьми! Он выбрал себе хорошова лица даму, моло­жАвую, посадИл против себя и началИ угошшАцца вином. ДевИца сколько вина не пьёт, а больше вина подаёт. (Оне знают, чево делать-то: с дЕньгами пришол, — выудить охота). Споила ево допьянА, деньги у ево вЫташшыла, велела половому за трахтир ево вЫбросить.

Идут полицейские, увидАли Рязанцова ВанЮшку, стали будить. ВанЮшка проснулся. «Што за лЮди?» — «Ставай, мы тебя поведём в 'рестАнскую, што ты не валЯйся ночнЫм бытОм здесь!» Ванюшка ска­зал: «Сведите вы меня домой, а завтра приходите ко мне в лавку: я с вами разделаюсь (рассчитаюся)». ПоутрУ чаю напился, отправился в лавку торговАть. Полисейские приходят; он надавал имЯ всякова товару и денег: «Только не канфУзьте меня, не говорите, што я в трактире был!»

13. После етова денег взял не мало. «Не возьму я ету, возьму другую! с другой не лучше ли будет?» Приходит Ванюшка в трактир. «Што надо?» — «Мне комнату, всяких вин и закусок! Мне фрейлину хорошую!» Приходит девИца хорошова лица, садицца против ево. «Ду­шечка, — говорит, — мы сёдни с тобой полюбуемся!» И сколько она сама вино не пьет, более ему подаёт. Споила допьянА, деньги вЫудила и ево за трахтИр приказала половому выташшить. И ети же полицейские опять свели ево домой, за деньги. Поутру рано проспАлся, чаю напИлся, пошол в лавку торговать. Не стали уже ево в трактир пушшать; стал по мелким бардакам совАцца и по кабакам. Деньги все измотАл, стал товары продавать. До тово дошол, што всю домАшность решИл, у нево нЕчем стало жить.

14. Милютин пошол на ево с жалобОй к царю, што «я не отдам свою дочь за ево». Царь говорит, что «я ево назАвтрева спрошу. Што ты мне ранее не сказал? я бы ево на сокрОту!» Повечеру Ванюшка приходит пьяной. С им был отставной солдат, звали тоже Иваном. «Што ты, Ванюшка, дАлся в пьянство, в распУтство? а ты бы обра­зовАлся по крайней мере!» — начАл старик учить ево, салдАт. «Есь у меня отеческие деньги, стаполтара; я тебе дам, не расторгуешша ли на! их? возьми пряничков, орешков!» Салдат дал ему полтарАста рублей; он пошол в бардак, все их прокутИл. Потом, значит, приходит поутру пьян, опохмЕлицца нечем.

«Ох, дядя Иван, ташшы на базар диван! купи полштофа водки, а! дадут лИшку, так купи ешо рЫбину на Ушку!» — «Ох, ты Ванька дурак! я всё берёг на похороны полтараста рублей! отеческий деньги дарЁны, а ты всё прОпил!» — «За эте хоромы нас и всяк похоронит!» — то сказал Ванюшка (дом де у нас хорош).

15. Поташшыл дядя Иван диван на базар продавать. «КовдЫ он продАс? я пойду по комнатами, не найду ли што хорошова продать?». Доходит он до камоду. «Ах, кабы сила у меня была этот камод выташшить! скричел бы: налейте, братцы, четверть! всяк бы налИл!» А в тем камоде ключа нет. УвидА в камоде шкатулку. Не подорожИ он стеклОм, ударил своим кулаком по стеклУ, достАл шкатулку. «Вот шкатулочка фОрменная! охотнику если продать, полштофа дадут мне за её! А если, мОжот, у родителя не заперто ли тут золото? был у меня родитель капитАльной». Ударил шкатулку Об пол, — шкатулка ево расшиблась, в шкатулке образовалась вата. «Эх, — говорит, — прежде, как я отЕческим капИталом торговал, так етоЙ ватой ж. .у только под­тирАл!» Развернул он эту вату и видит: виннова валета карта.

Из виннова валета вышли духи, три человека. «Здравствуёшь, ВанЮшка!» — «А вы, откУль, братцы?» — «А вот, — говорят, — отца твоЁва уморили и мать твою, и тебя до тово довели, што и у тебя ничего нет. Если можешь нами править, так правь, а не можешь, так мы тебя кончим!.. ПодИ в ту кОмнату, в которой проживаЕшша , — лёжит у тебя на столе одежды много купеческой, денег сот пять рублей!..» — «Вот бы мне ешо самоварчик, две чашки позолОчены, са­хару и чаю! Да бутЫлку водки на похмелье мне, больше, — говорит, — я пить вина не буду!»

Дядя приходит, бутылку вина приносит и рыбину ему. «Ах, Ва­нЮшка, у тебя ишо и деньги есь?» — «Неужели же я их всех пропил? Да нам денег с тобой навеки не прожить!» — «Вот что, ВанЮшка, отдай мне полтараста рублей, мои деньги!» — «Возьми хоть все 500 рублей! не жалею!» Отшитал себе полтараста рублей. «Ты, дядя, со мной не живи, поди на кУфню! ковда я скричу обедать, тожнО и иди!»

16. Выходят духи. «Мы тебя, Ванюшка, будём учить!» — «Ну, учи­те!» Духи говорят, что «придёт к тебе от царя посланник солдат, будет тебя требовать к царю на совет. МотрИ, он будет принуждать тебя женицца, а ты скажи: мне женицца не врЕмё, я ешо отеческой капитАл всё поверЯю!» (Он лАдно поверЯт!)... Посланник ушол, — он посулился прибыть. Дал он солдату сто рублей денег за прохОды. Салдат к царю приходит, объясняет, што «он не пьян, а дал мне сОтенку на сапожки, вот за прохОды».

До вечеру доживАет и говорит: «Штобы меня собрАть полУчше царя самовО!» (Начал храпУжить !) . «Придоставить штобы мне тройку лошадей и с кучером». Тройка лошадей подбегАет, и с кучером: карета вся нАзолоте, также и дужка позолОчена. Едет он городом, — много народу из домов выбегали и смотрели: штО за рыцарь едет? Посланники прибегают к царю: «Такой-то рыцарь едет в гости, — как ево при­кАжешь стретить?» — «Заедет к нам во дворец, — принять ево пОд руки, завести в моё зАло и посадить со мной рядом!»

17. Царь спрашивал: «Из каких ты родов? из какова королевства?» (Думал, што какой королевской сын). «Ваше царское величество! не смейтесь надо мной! я Иван Васильич Рязаыцов сын, по требованию Вашему! што изволите у меня спросить?» — «А што, Иван Васильцч ты теперь грамотной?» — «Грамотной!» — «Есь у меня отеческия записи не угодно ли просмотреть вам?» — «Да, ваше царское величество, по­кажите, я посмотрю». Дали ему записи. Он просмотрел, сказал, што «хорошо отцы наши сделали!»

Царь на то ему сказал: «Тебе, Иван Васильич, времё женицца!» __

«Мне женицца, ваше царское величество, не врЕмя». — «Почему не время?» — «Потому не времё, што я отеческой капИтал неё ишо по­верЯю». Царь ему на то сказал: «СлЫхом земля пОлницца. Слыхал, што ты наполнил отеческими деньгами трахтИры и кабаки, и бардаки». Рязанцов сказал: «Ваше царское величество, если хОчитс меня знать, задумайте где-нибудь собор класть и потом пошлите завтра по нашему брату, по купечеству, — то узнайте и меня!» Царь ево за ето похвалил. «Ты теперь отправься домой, а я заутрЮ [?] пошлю енерала по купечеству».

Приезжает домой и говорит: «Духи, вы севоднишную ночь притащ-шытс тысяч 30 денег, и у меня в дому штобы было украшено, одним словом хорошо! чтобы два стула было нАзолоте и две чашки по­золОчены, штобы было енерала угостить мне чем!» ПоутрУ Ванюшка стаёт, у нево всё готово: наслАты коврЫ на полу и убрАты драгоцен­ными камнями, стены под лак подведЁны — вроде зерькала гледись; два стула нАзолоте, две чашки позолОчены, и денег подташшмли 30 тысяч ему.

18. ПоутрУ приходит к ему енерАл. А у сво для енерала самоварчик готовой. Енерал приходит, — боицца и нА пол стать, — какое у ево украшЕние. Поздоровался с Резанцовым. Рязанцов пригласил сво с собой чай пить; чай пить он не еял: «В каждом мне дому садипца — етова много будет!.. Пришол я по 'черАшному завешшАнью: штО можошь ты на собор прилОжить?» Рязанцов сказал: «Вы, ваше высо'благородие, записывайте, хто сколь приложит? Дайте мне записи, я просмотрю!» И хто от шшедрости десятку, хто пятИтку, хто сотенную, а ево тесть Милютин приложил один рубль серебра только. Он енералу говорит: «Енерал, посоветуйся со мной: меня тесть шшитает пьяницей, а сам прилОжил один руб серебром только! мне остаёцца одну четь копейки только подписать. Я не прилОжу ничево. Пушай царь завтра меня ешо царь на совет позовёт. А тебе на сапОжки сотенку дам, за прохОды». Енерал приходит и сказал, што «все прилОжили, а Рязапцов четь копейки не приложил, мне сотенку дал на сапожки... Ну, да мы завтра ево ишо призовём на совет».

19. ПоутрУ приезжают к Рязанцову [посланные духами] хохлы на 12-ти подвод [так!] на быках; и флАки казённые. Выходил солдат Иван, прибегАл к Ванюшке и сказывал об этех хохлах. Ванюшка сказал: « Тупай, дядя, скажи имЯ, што быков кормить здесь нЕколды, пушай они поедут на свАлку (куды им прынаслЕдно свАливать, значит). Тогда ехали хохлы Петербургом х царскому дворцу. Тогда генерал усмотрел и сказал, што «едут с казной неизвестно куды, а флАки наши!» — «Хорошо!» Царь приказал спросить, штО оне везут и куды? Енерал приезжает и спрашивает. «Мы везём золото!» — хохлы отвечают. Он не поверил, спросил другова. «Мы везём но дворец золото царю!» Он гдасил третъева. Третей соскочил, ево нагайкой: «Што же ты лЕзешь к нам нАсильно?»

Енерал приезжает к царю с жалобой, што «дураки не дураки едут: дново спросил, он мне сказал, другова спросил, он меня матюкОм, третей — нагАйкой». Царь на то сказал: «Били тебя, да и мало! едут они безо всякова канвоЯ, а ты лезешь к имЯ! должОн первова спросить и оборотицца назать!.. Стреть! если никакой подмеси нету у них, спасибо скажи!».

Царь не мог утерпеть, сам вышол поглядеть золото. Которую бочку не роскуборит,— хорОшое золото. Царь сказал: «От ково это золото? за чево прислАто?» — «ПрислАто ето золото от Рязанцова купца на собОр, 12 бочек». Тогда царь сказал: «Вот, шшитаем мы дураком ево! мотрИ двОрной енерАл, садись скорей на лошадку, да привози ево на совет!»

20. ДвОный енерал живо садился на лошадку и являлся к Ря-эанцову купцу. Приезжает к Рязанцову, просил ево поскорее к царю на совет. Рязанцов сказал: «За тобой же следом явлюсь, а на твоей лошадке не поеду!» Рязанцов сказал своИми духами: «Снарядите меня ночИшше царя и карету предоставьте ту же самую и с кучером!» Карета прибегает, садИлся и карету и явился к царю.

Царь ево приказал встретить таким же манером, завести в зало и посадить с ним рядом. Царь ему говорит: «Послушай, Иван Васильич! время тебе женицца! чем тебе одному жить, женись!». Сказал Иван Васильич: «Я не возьму её, распишуся! кудЫ она знает, туды и тупАй, коhда тесь считат пьяницей меня » . Расписался в этем деле. (Милютин запросватал свою дочь за енерала).

Царь ему говорит: «Я тебе чин дам (што много золота пристА­вил)». — «Какой же ты мне чин дашь?» — «Дам тебе чин енерала, будешь ты у меня енерАлом служИть».— «Нет, я не принимаю чин енерАла, это мне будет затруднительно: отеческой капИтал нЕкогда будет поверЯть. Лучше я тебе буду по тысяче рублей нА день на армию выдавать; а военной службы я не знаю... Вы и думаете, што ето деньги, 12 бочек золота? у меыя отеческие магазИны навалЁны меди дОверху, мне навеки не прожить!» — «Всё-таки я тебе за это чин дам». — «Какой же чин?» — «Я тебе чин дам городнИчина. Вот ето, городнИчина получишь, будешь каждой день в Синод съезжаться, и за однем столом кушать будем». На ето он соглАстен. Потребовал на нево галунЫ и назначил ево городнИчиным; и приказал будку выстроить, штобы около ево дому караул был (штобы часовЫ салдаты стояли день и ночь).

21. «Духи, неужели я срОду буду не женат?» Духи ему сказали: «Вот тебе нА три вешшы! на эти на три вешшы омманывай свою невесту записную!» Вечер приходит; и оне как жили из окна в окно, он навесил из окнА золотЫе серЁжки (над окном). УсмотрЕла невеста серЁжки: «Поду, я их поторгую! завтра с енерАлом мне будет на вечерИнке хорошо сидеть!» Приходит к окну: «ЗаписнОй ты мой же­нишок, Иван Васильич городнИчин! не продАжны ли у тебя серЁжечки? продай мне!» — «Ни продажны! Зайди ты в мою комнату, поцелуй меня умИльно, — я тебе в подАрочек дам!» Поцеловала, взяла серёжкц приходит в свои комнаты, надела в уши и видит, што очень хорошо.

Потом он вывесил золотые янтари. «Пойду, поторгую: завтра мне с городничиным будет на вечеринке сидеть хорошо!» Приходит: «Записной ты мой женишок Иван Васильич городничий! не продашь ли мне золотые янтари?» — «Не продажны, а заветны! зайди ты в мою комнату, поцелуй меня умильно, я тебе в подарочек дам!» Поцеловала умильно, взяла янтари; приходит [домой], золотые яндари надевает на себя, глядит в зеркало; ей очень хорошо поглянулось.

Вывесил он золотой пЕрстень после тово. Она приходит: «Записной ты мой женишОк Иван Васильич городничий, не продАжной ли у тебя перстень?» — «Зайди в мою комнатУ; родились мы с тобой в одне часы и минуты, выдаёшь ты теперь за енерала за старика, отдаешь чесь старику! отдай лучше мне». Согласилась; ему и чесь отдала. «По­слушай, твоё дело девичье; сними ету станУшку, я тебе дам свЕжу, мамонькину; а завтра очАг затоплЮ, сожгу!» Она отправилась после етова домой.

22. ПоутрУ Милютин отправился царя на вечеринку звать к себе. Царь ему сказал: «Если дозволит мне городничий, так я поеду: пушай он мне записку пришлёт! я по вечеру [?] не обязан ехать, городничий меня за ето судить будет!» (Царь будто бы отвАливат от себя). Приходит Милютин домой и сказыват своей жене: «Вот ково нам не надо, а царь велит ево звать!» Тогда Милютин от­правился ево звать.

Приходит в ево комнаты, боицца и пО полу пройти. А у ево для теся и самоварчик готов. Поздоровался с городничиным и говорит: «Желаю я тебя к себе на вечеринку, царь приказал; и царь велит тебе записку дать, штобы царь на вечеринку прибЫл». — «Неужели я царя больше? Пушай жо царь пришлёт мне сам записку, тожно велит прибыть, и я буду готов. Я царя не больше!» (Тоже ево не шипко обгудАешь, видно!). Милютин во второй раз пошол царя просИть к себе на вечеринку. Тогда царь написал записку: «Пушай городнИчин готовится на вечеринку». Ему передать велел. Милютин приходит, пере­даЁт. «Вот я теперь буду готовицца к тебе!»

23. Вечер приходит. «ДУхи, предоставьте мне золотую карету и тройку лошадей с кучером! и круг дому штобы были фонари и штобы часовые солдаты стояли!» Повечеру царь приезжает к Милютину. Толь­ко в дом заезжает, также и Ряэанцов заезжает. Оне вылезают из карет, поздоровались с царём, взялись рука пО руку, заходят в МилЮтино зАло.

И всем стульЯ и место, а городничину стула нету; все по местАм сяли, а городничину стоять приходиуца. Царь видит, што непорядки, из-под себя стуло вытянул, подал ево городничину. Тогда царю подали стУло другое.

24. Стали обносить водкой и угошшать всяким бисЕртом народ. Купечество хвасталось деньгами и товАром, в пирАх, а енерАлы хвас­тались своими деньгАми. (Напьешша — похвАсташша). 'се перехвастались. Царь на то сказал: «Теперь, городничий, нам приходицца похвастать, напослёде! А всё-таки тебе, городничий, наперёд хвАстацца, ты помлАже меня маленько!» Сказал городничий: «Мне хвастацца неЕем! моё дело молодое, я городам по чужим не бывал, ничево не видал, нЕчем и хвастацца!» А Милютина жена выскочила и говорит: «Ваше царское величесво! Он ного бывал по трахтирам и по кабакам, и по бардакам, и этим можно похвастацца!». Царю сделалось это канфУзно. «Не тебя спрашивают, пяое дело бАбье, молчАть! По крайней мере он предоставил 12 бочек оплота на собор, а вы дали всево один руб серебра! он вас купит всех!»

25. Всё-таки похвастацца [надо]. «Да, — говорит, — есь у меня чем похвастацца! послушать есь чево! Как вы выбрали меня в городнИчины, захотелось мне погулять пО городу с кучером. Выехали мы зА город в такой палисад. По этому палисаду бежит чернобурая лисица. У меня отеческий пистолЕт хорошей. Как я палЫснул, лисица с копылкОв долОй. Только подбегаю к ей, она соскочила, убежала. ЗарядИл во второй раз. Едем дальше. Бежит другая чернобурая лисица. Как палЫснул, и эта с копылкОв долой (застрЕлил, значит). Только подбегАю к ей, хочу её зА уши взять, она убежала, и ета.

В третей раз зарЯдил. Едем ишо дАльше. Попала опять лисица нам, третья. Эту как палЫснул, с ног долой и не трепеснУлась што есь. Што и сделал? Кожу-то с ее снял, а мясо ешо могло убежать». Тут все захлопали в ладОши: «НепрАвду сказАл!» (не верят). «Это я могу вам на прАхтике показать, мясо и кожу!» — «Это было бы хо­рошо; показал бы нам, мы бы лучше поверили!» Он вынимает эту самую станушку, а станушка была именная, Милютиной дочери. «Вот, — говорит, — я как отеческим пистолетом как пласнул, — говорит, — вишь дробь разлетЕлась».

Тогда царь пОнял в этем деле. Приказал енерАлу вылезти, а городничину за стол сесь с Милютиной дочерью. «Когда умел чесь взять, так и невеста твоя!» Генерал вылез, а он залез к ей за стол. МАтере с отцом не шипко охота, а девацца некуды!

Утром повенчались, завели пировку.

 

 

 


...назад              далее...