Иван-дурак и Яга-баба

(Записано в Усолье А. Вологдиным. Напечатано в «Пермских губернских ведомостях», 1863 г ., № 43. с. 218—219)

1. Жил-был старик да старуха. У их был сын Иван-дурак. Вот Иван-дурак стал отпрашиваться от отца да от матери рыбу удить: «Где, — говорит, — рыбка клюнет, тут и стану удить!» Старик да старуха подумали, подумали да и отпустили Ивана-дурака.

Вот он шол да шол, дошол до избушки; стоит избушка, на куричьей голяшке повертыватца. «Избушка, избушка, стань к лесу задом, ко мне передом!» Избушка стала.

Вот Иван-дурак зашол в избушку, а в ей середе полу лежит Яга-баба: «Фу-фу-фу! рюска коска сама на двор зашла!» Взела да и заперла ево в голбец . «Я тибя завтре велю изжарить меньшой дочери».

Вот на другой день по утру растопелась печка. Меньша-та дочь вышла и говорит: «Выходи, Иван-дурак, из голбца-та!» Вот Иван-дурак вышол, она и говорит: «Садись, Иван-дурак, на лопату-ту!» Иван-дурак сел, а сам руки и ноги расшарашил. Она и говорит: «Стань, Иван-дурак с лопаты-то: я тибя поучу! Вот как, — говорит, — седь!» Сама с села на лопату-ту. Иван-дурак бросил ие в печку да заслонкой и припер. Маленько погодя вынял ие и положил на голбчик . А сам опеть в голбец ушол.

2. Яга-баба вышла и стала ись . Съела да и говорит: «Покататься бы мне, поваляться бы мне на Ивановых-то косточках». А Иван-дурак сидит в голбце да и говорит: «Покатайся-ко ты, поваляйся-ко ты на дочериных-то косточках!» — «Ах ты, варнак эдакой! завтре велю середней дочере изжарить тибя!»

Опеть на другой день печка истопелась. Середня-та дочь и говорит: «Выходи, Иван-дурак, из голбца-та!» Иван-дурак вышол. «Садись,— говорит, — Иван-дурак, на лопату-ту!» Иван-дурак сел, руки и ноги расшарашил. «Не так! — говорит, — да-ко я тибя поучу!» Села на лопату-ту; он ие взял да и бросил. Вот изжарил ие, вынял из печи, положил на голбчик, а сам опеть в голбец ушол.

3. Яга-баба наелась да и говорит: «Покататься бы мне, поваляться бы мне на Ивановых-то косточках!» А Иван-дурак сидит в голбце-то и говорит: «Покатайся-ко ты, поваляйся-ко ты на дочериных-то косточках!» — «Ах ты, варнак эдакой! Завтре велю большой дочере изжарить тибя!»

Ну вот и на третий день истопелась печка. Больша-та дочь вышла и говорит: «Вылезай, Иван-дурак, из голбца-та!» Иван-дурак вылез. Она и говорит: «Садись на лопату-ту!» Иван-дурак сел, руки и ноги расшарашил. «Не умиешь ты садиться-то! да-ко я тибя поучу!» И села сама на лопату-ту. Иван-дурак ие взял да и бросил в печку; изжарил и положил на голбчик, а сам опеть спрятался в голбец.

Вот пришла Яга-Егинишна, съела дочь-ту да сама и говорит: «Покататься бы мне, поваляться бы мне на Ивановых-то косточках!» А Иван-дурак и говорит: «Покатайся-ко ты, поваляйся-ко ты на дочериных-то косточках!» — «Ах ты, варнак эдакой! Завтре я тибя сама испеку!»

4. Вот на другой день печку истопила да и говорит: «Ну-ко, Иван-дурак, садись на лопату-ту!» Он сел и опеть такжо — руки и ноги расшарашил. «Ой ты, Иван-дурак, не умиешь садиться-то! Да-ко я тибя поучу!» Села сама Яга-Егинишна, а Иван-дурак бросил ие в печку; припер заслонку бадагом, а сам склал их-то именье на иху жо лошадь да и уехал домой.

 

 

 


...назад              далее...